Выходит пастырь на амвон,
Одет он в ризу зопотую.
И льется колокольный звон,
Воскресный день благовествуя.
Священника живит уста
Огонь Божественного Духа.
Так с гор заснеженных вода
В объятия стремится пуга,
Что обымает горный кряж.
Здесь пламенем алеют маки.
А водопад, как шумный страж,
Всем шлёт приветственные знаки -
Каскады говорливых струй
Слова крылатые с амвона
Летят, а души поутру
Их, словно птиц небесных, ловят.
Живит сердца людей Господь
Своей нетленною любовью
Вот Чаша — в ней Христова Плоть
С Его за мір пролитой Кровью.
Если ты называешь себя сиротой
И от холода в сердце слезы не прольешь,
Если ты не спешишь возвращаться домой,
В омраченье считая, что правит всем ложь;
То тогда на икону Пречистой взгляни
И в бездонные очи с доверьем всмотрись...
С той поры ты судьбу, о душа, не кляни,
К Деве радостно взмоешь, как ласточка, ввысь.
Первый снег показался в Москве
Как преддверье грядущих морозов.
Кисеей опустился на сквер
Белоснежной, скрыв почвы коросту.
Но и часа, увы, не прошло,
Как, свое он оплакав сиротство
В этом мире, где царствует зло,
Растворился неслышно и кротко.
Он ушел, как уходят от нас
Люди с тихою, мягкой душою,
Слышать ругань соседей устав.
Снегу первому всё здесь чужое.
Он, пройдя через поры земли,
Превратится в подземные воды.
Где-то льдиной застынет вдали
И, смотря на небесные своды,
Будет плакать и таять опять.
По весне, воспарив в поднебесье,
Ляжет облаком легким поспать -
Чуждый гнева земного и спеси.
Наземь канет июньским дождем,
Чтоб листву освежить на рассвете.
Так и мы вслед за снегом уйдем,
И кончины никто не заметит.
Некоторые прихожане спрашивают: «Можно ли мне приступить ко Причащению Святых Христовых Таин, не будет ли Причастие во осуждение?»
Нет, не будет, если ты...
Во-первых, веруешь, что в Чаше обретается самое пречистое Тело и самая честная Кровь Господа нашего Иисуса Христа.
Во-вторых, называешь, исповедуешь все, что у тебя болит, не скрывая ничего из кровоточащих ран своего сердца. Ибо, обнажая эти раны, ты выражаешь готовность, желание исправляться, прося при этом у Бога помощи.
Если же человек приобщается Святых Таин, не веруя в Них, не веруя, что он соединяется со Христом и по Божеству, и по человечеству, если он «одно пишет, а два оставляет в уме», вершки называет, а корешки замалчивает; если он лишь констатирует свою испорченность, но при этом оставляет за собой право поступать еще хуже, то, конечно, Святое Причащение не просвещает, а опаляет и даже сожигает его совесть. Отчего, говорит апостол Павел, многие из нас болеют и даже умирают, «не рассуждая о Теле Господнем» (1 Кор. 11, 29).
Любовь мало-помалу уходит из человеческого общежития. Ибо Источник любви - Господь наш Иисус Христос.
Там, где Бог, — там и Любовь.
Там, где наши мысли и чувства, слова и действия направлены ко Христу, там и возможность проникнуться и освятиться Христовой Любовью, тем жертвенным служением ближним, которое приносит самому любящему и мир, и бескорыстную радость, и ни с чем не сравнимую полноту бытия.
Но подмокает порох в пороховницах… Чем менее наша жизнь сопряжена с личностью Христа, чем меньше места в собственном сердце мы даём Его Благодати, тем холоднее становится человеческое сердце, тем скуднее оно в проявлении любви…
