Дорога в скит вдоль сосен вековых.
Уходят в небо золотые мачты.
Сосновый бор к молчанию привык.
Здесь тишина, трава росою плачет...

Кому поведать мне свою печаль?
Взираю на игольчатые своды,
На крон дубовых вязаную шаль,
А выше - на пернатых хороводы -

И сердце начинает говорить,
Уста младенческий рождают
лепет...
Так пряжи вьется шерстяная нить,
Так тихо воду рассекает лебедь.

Мне чудится присутствие теней
Великих старцев Оптиной юдоли.
С молитвою они скончались в ней
И приобщились необычной доли:

Навстречу выходя своим гостям,
Дыханием любви врачуют се’рдца раны...
Вот к скитским я приблизился вратам,
Пройдя сквозь бор сосновый утром ранним.

Как простирает крылья птица,
Цыплят храня от бед и бурь,
Так и София дочек тщится
К Творцу, в небесную лазурь,

Доставить, победив любовью
И верой древнего врага.
Пожертвовав своею кровью,
Святые девы во врата

Вступили Божьего Эдема,
Им отворились небеса.
Застыв на месте казни стелой,
София плакала... Слеза

Окаменела на ланите –
Сошла на матерь смерти сень.
Нас, девы, грешных помяните,
Там, где сияет вечный день!

Из личного архива.

Душа монастыря - игумен.
Его воззренья, быт и нрав -
Всё значимо. Один искусен
В искании лечебных трав;

Другой - знаток распевов древних,
А наш игумен Филарет
К строительству имеет ревность.
Любовью дух его согрет

К сердечному служенью людям.
И, как библейский Авраам,
Под дубом кушанье на блюде
Паломникам выносит сам.

Святясь счастливою улыбкой,
Им отдает свое тепло
И провожает до калитки.
Всегда в обители полно

Гостей, друзей и приживалов.
Из них же первый - грешный аз!
И пусть меня сюда не звали,
Без спроса здесь который раз...

Все то же сердце нараспашку,
Объятья те же Филарет
Открыл. Последнюю рубашку
Готов отдать и свой обед

Выносит гостю на подносе.
Видать, святитель Николай
Живет здесь, милостью о Бозе
Преисполняя этот край.

Прости нас, дорогой хозяин,
Привыкли мы к твоей любви -
Чуть грустно на душе нам станет -
Скорей в обитель позови!

Пришел тот час, когда Пречистой Деве,
Наперснице Божественной любви,
Исправившей грехопаденье Евы,
Явился с райской ветвью Гавриил:

" Готовься, непорочная Мария,
Твои молитвы принял Божий Сын.
Сегодня в ночь Твой дух почиет в мире",-
Сказал - и скрылся посреде маслин.

Она, лобзанье преподав как Матерь
Слетевшимся в Сион ученикам,
Поправила Свой голубой гиматий1
На одр легла - и к райским берегам

Вспорхнула легкокрылой голубицей,
Наследуя обещанный покой...
"Прими от нас, Небесная Царица,
Сей лепет детский и от бед укрой",-

Так молит Деву вся земная Церковь,
Целуя Богородицы стопы
В надежде, змия древнего низвергнув,
Всегда достойной быть Ее любви.

¹ Гиматий (греч.) — верхняя накидка.

Как Вы говорите – «помолимся» –
О тех, кто застигнут грозой,
Кто страждет в постылой неволюшке,
Кто ходит по миру босой...

О той, что, рожая, утружена,
О тех, кто в больницах лежит,
В кого метят снайперы ружьями,
Кому не под силу и жить...

Давайте же вместе помолимся
О нашей родной стороне
И всех человеческих душеньках
На круглой, но грешной земле.

О всякой букашке и веточке,
Что Бог сотворил ради нас,
Дух жизни имеющей клеточке;
О том, кто не знает в сей час,

Что с вами мы искренно молимся –
Пускай, за него одного...
Но главное в этом, по-моему, –
Себе не просить ничего!

Есть очень тонкое искусство -
Не пальцев гибких мастерство,
С которым обжигают утварь;
Не музыкантов волшебство,

Но сло’ва соприкосновенье
С душой, плененною грехом.
Оно подобно дуновенью
Прохлады райской над цветком.

Согретое любовью слово,
Коросту с сердца сняв, живит.
Свободно входит под покровы
Стесненья - слову путь открыт

В души заветные глубины!
Христово чувствуя тепло,
Познав, что Господом любимы,
Греховное свое нутро,

Мы обнажаем перед взором
Смиренного духовника...
Его сочувственное слово,
Как полноводная река:

Едва коснутся сердца струи,
Душа, подавленная злом,
Вдруг, обновленная, ликует
Под легким пастырским крылом.

Младенец Божий появился
В семье простой гречанки,
И голубь белый долго вился
Над домом спозаранку.

А с моря тихий теплый ветер
Дышал в лицо прохладой,
Магнолий бело-красных ветви
Тянулись в дом из сада.

Дитя лежало в колыбели
С улыбкою беззубой,
С весельем гости пили, ели,
благодаря сугубо,

Что мальчика в дом Феофана
Послало Провиденье.
Отцу подарок был желанный...
И этот день рожденья

Повсюду счастием отмечен
Спустя тысячелетья!
Прими, Никола, наши речи -
Твоим благословеньем

Снимают грозды золотые
натруженные руки,
И корабельщики лихие
По звездам правят струги.

Детей, в чащобе заплутавших,
Выводишь на дорогу,
И сохраняешь жизнь солдатам,
Прося за них пред Богом.

Ты с правдой сочетаешь милость,
Карая с пощаденьем.
В об'ятья теплые прими нас
В день своего рожденья!

Из личного архива.

Свято-Никольская смиренная обитель!
Тебя целует Волхов, старая река;
Монахи варят здесь целебный сбитень;
Благоухают по весне луга.

Святитель Николай и ласковый и строгий,
Паломникам являет светлый лик,
Вещая: милость есть у Бога
Для всех...

Слезу, и вздох, и крик
Приемлет Богородица с улыбкой
И утешает кротко, словно мать.

Так отворите в монастырь калитку,
И встретит вас Христова благодать.

Из личного архива.

Стихотворение в храме Живоначальной Троицы. 21 июля 2026.

Явилась девочке Матроне
Жена в багряном одеянье.
На ангельском покоясь троне,
Вся озаренная сияньем,

Царица повелела властно
Девчушке обрести икону.
Так повторялось троекратно.
В саду, под вишней, мать с Матроной,
 
Собрав листву, кору и ветки
Копают и находят вскоре
Завернутый в кафтан стрелецкий
Чудесный образ. Об иконе

Весть тотчас землю облетела.
Царь список заказал в столицу.
С тех пор во всех Руси пределах
Казанский образ свято чтится.

Ему обязаны победой
Мы над короною Варшавы.
Песнь Богородице воспета
Петром на поле у Полтавы.

Явила Матерь Божья силу
Свою на поле Бородинском.
Победой славной одарила
Нас во сражении берлинском!

Но и в моей судьбе убогой
Она, Казанская икона, -
Как для сидящего в остроге
За преступленья пред законом - 

Весть о прощенье и свободе!
Пред нею с юности молюсь я
Пречистой Матери Господней.
"Скорбей мучительных оружье

Твою пронзило, Дево, душу,
Да узришь наши помышленья!
Прошу Тебя, унынья стужу 
И холод гибельных сомнений

Из сердца изгони, Благая!"
И, павши ниц перед святыней,
Я, блудный сын, молюсь и каюсь,
И чаю Божьей благостыни.

Смотрю на лик в резном окладе -
Любви исполнен он и мира.
На Богородицыном плате,
Как слезы, звезды из сапфира.

Нас языкам учил потомок графа
Яснополянского — славист Толстой —
Науки мировой persona grata,
Он всеми был любим за нрав простой.

Его квартиру помню на Ордынке:
Сидит Толстой, над ним — мятежный дед
Из мрамора. Я грязные ботинки
Старался спрятать — так блестел паркет.

«Нехорошо лениться, друг Артемий, —
Граф по-отцовски мою руку сжал, —
Запросы из Духовных Академий
Ко мне приходят… Право, очень жаль,

Что Вы не принесли проект диплома.
Пишите — через месяц Вас приму.
Вам Леночка поможет, милый Тема…»
Не зная сам, граф «выбрал» мне жену!

Дипломы написав, мы с ней венчались
Под сению пророка Илии,
Как ангелы, с возженными свечами,
В венцах златых застыв у солеи…

Из личного архива. 30 июня 2026.