День Святой Пасхи

Природа внемлет светоносной Пасхе —
Становится все ярче царство дня,
По снегу талому кряхтят салазки,
И шумная резвится ребятня.

Поют над головой под утро птицы,
Живей струятся громкие ручьи,
И все настойчивей капель стучится...
В ответ на предложение ничьи

Весна Зиме пророчит пораженье.
Душа вкушает радость бытия...
Дожить до Пасхи — счастье иль везенье?
Ответят: «Милость!» Соглашусь и я.

—

Пасха Господня.

Христос Воскресе!

Пасха красная, алая, рдяная — 
Круг разумных и светлых существ... 
В эту дивную ночь светозарную 
Наш Спаситель из мертвых воскрес 
 
И излил благодать на создания, 
Облистав светом силы Своей. 
Это певчие? Нет, это ангелы, 
Прилетевшие с райских полей. 
 
В лепестки орхидей пламенеющих 
Облеклись, став пасхальным огнем. 
Сила Господа явлена в немощи — 
Рдеет радостью певческий сонм!

—

НЕ ВСЕ ЗНАЮТ, ЧТО так называемый «день смеха» не столь безобиден, как это иногда кажется отечественным балагурам.

По римскому календарю Воскресение Христово имело место именно 1 апреля. Те из иудеев, которые тогда отвергли своего Мессию, прозвали первый день от субботы «днем обмана», «и пронеслось слово сие между ними до сего дня» (Матф. 28, 15).

Однако и любимый нами Николай Васильевич Гоголь празднует ныне свой 210-ый день рождения.

Это был удивительный русский писатель, который умел смеяться сквозь слезы. Он плакал невидимыми миру слезами о страждущем человечестве...

Знаменитое гоголевское: «Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!» — побуждает нас не забывать в минуты беззаботного, веселого смеха драму человеческой истории и Того, Кто из любви к людям взошел на Голгофский Крест.

Причастный в малом к литературным трудам, я вспоминаю сегодня незабвенного Николая Васильевича и его поэму, которая до сих пор не раскрыла вполне свою тайну...

СМЕХ СКВОЗЬ СЛЕЗЫ

Как часто улыбаюсь я сквозь слезы,
Взирая на людскую темноту.
И в тишине пишу поэму в прозе,
Держа от брички гибкую узду...

Заставы, села, города, уезды.
Вникаю в мысли, чувствую сердца...
И, знаю, не найти, увы, мне места,
Для отдыха... Туманятся глаза,

И вместо смеха, меня душат слезы —
Неужто на просторах всей Руси
Никто изжить в себе раба не сможет
И идола страстей не сокрушит?

Вдруг пробудился колокол церковный...
Куда зовет меня веселый звон?
С души усталой падают оковы.
Мне виден купол синий из окон,

И окрест — яблони в венчальной дымке.
Спешит на службу молодой дьячок.
А рядом мальчик молоко из кринки
Пьет, к изгороди прислонив плечо.

МИХАЙЛОВСКИЙ ЗАМОК

Дворцовых зал роскошных анфилада,
Причудливая лестницы спираль
И каменного здания громада,
В которой был убит «мужицкий Царь»…

Две сотни лет прошло, как злодеянье
Свершилось под покровом темноты,
Но до сих пор каким-то страхом тайным
Из спальни веет… Мрачные мечты

Воображение теснят невольно,
И сцена убиенья предстает:
Подвыпившая негодяев свора,
Ввалившись в спальню через черный ход,

За ширмою несчастного Монарха
Изранив шпагами и сбив на хладный пол,
Лишает жизни, удушив без страха…
Проклятье рода, худшее из зол!

Скорей на воздух, прочь иду от места,
Где пролилась Помазанника кровь…
Убийцы жертвами не стали мести
Людской… Покинув оскверненный кров,

Они не избежали Божьей кары —
Бесславен был и страшен их конец…
Ах, бедный, бедный Государь наш Павел!
Ты Свой стяжал страдальческий венец!

А мы, Твои убогие потомки,
И ныне верим низкой клевете…
Но в вечности звучит Твой голос звонкий,
Когда на сером в яблоках коне

Ты, венчанный с любимою Россией,
При цоканье серебряных подков
Народ встречал, а купола и шпили
Блистали среди белых облаков…

24.03.2026

СРЕТЕНИЕ

Раннее утро... Вослед Симеону 
Войдем под церковные своды. 
Свечи горят, и святая икона 
Лежит в окруженье народа. 
 
Старец, Обручник, Пречистая Матерь 
Застыли под храмовой сенью, 
В тайной молитве Младенцу внимая, 
Не спавшему, к их удивленью... 
 
О Иисусе, рабов Твоих ныне, 
Пришедших со страхом, сподоби 
Сердце раскрыть для великой Святыни 
Пречистого Тела и Крови... 
 
Мира вкусив и покоя Христова, 
А с ними — блаженную вечность, 
Вновь соберемся, под дружеским кровом, 
На трапезу, в сретенский вечер...

Двадцать лет назад в далеком Нью-Йорке скончался Нобелевский лауреат и вечный скиталец, переживший на первом году жизни Ленинградскую блокаду, перепробовавший впоследствии все профессии — и судимый за «тунеядство»; изгнанный из Советского Союза, но упорно отказывавшийся от образа политического борца, который ему навязывали в Америке, — поэт Иосиф Бродский. 

Не закончивший советской школы, он работал в общей сложности в шести американских и британских университетах, преподавая историю литературы и теорию стиха. 

Переводил поэтические труды В. Набокова на английский язык, получил международное признание как поэт и литератор, за год до кончины удостоился звания почетного гражданина Санкт-Петербурга.  Извещенный о приглашении вернуться на Родину, он сказал: «Моя лучшая часть уже там — мои стихи...» 

В них литератор действительно предвкушал свой приезд, но внезапно вмешалась смерть... 

Судьба человека, и к тому же поэта, — это большая тайна.  Некогда принадлежа к «ахматовским сиротам», лично общаясь с умудрённой годами и скорбями поэтессой, он нашел посмертное пристанище именно в Фонтанном доме, в ее музее, одна комната которого выделена для его личных вещей и библиотеки. 

Бродский — поэт большого города, где душа зачастую осознает свою неприкаянность... 

Уйти от себя не удавалось еще никому из нас. А вот отыскать в себе таинственную страну, открывающую доступ в вечность, — удел немногих. 

Поэты ищут эти заветные двери, как и философы. Произведения тех и других, если написаны искренне, представляют собою авторские исповеди, но обрести искомое — под силу лишь сердцу, дышащему живой верой в Победителя смерти — Господа Иисуса Христа. 

Бродский писал о Богомладенце, но самому стать младенцем во Христе ему, увы, не пришлось... 

Засвети же свечу на краю темноты. 
Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты. 

(И. Бродский)

Жалоба

Жизнь моя, на что же ты похожа? 
Вещи жмут меня со всех сторон; 
Кот живет теперь у нас в прихожей, 
Хорошо — не африканский слон! 

Стол любимый — в столбиках из меди. 
Стал он кладбищем нечищенных монет, 
В холодильнике избыток всякой снеди, 
И варенье просочилось на паштет. 

Выйду в город — всюду небоскребы, 
Кажется, сейчас возьмут в полон. 
Душно узникам в его стальной утробе, 
В проводах гудит их скорбный стон. 

Ныне и народы в беспокойстве — 
Их не умещает мать-земля. 
Запад и Восток в противоборстве — 
В схватке лютой не умру ли я? 

И тебя спрошу в своем бессилье: 
Где сокрыться от мильонов глаз? 
Жаль, что не имея птичьих крыльев, 
Не могу взлететь на эллинский Парнас. 

Есть одно лишь место на планете 
И одно убежище души — 
Не подумай, друг, — не в интернете — 
Там уединенья не ищи. 

Это мое собственное сердце — 
Край нерукотворной красоты! 
Вот она — спасения пещера, 
Как в Эдем, сюда со мной войди.

 
Пред Господом стоит Татьяна, 
В деснице у неё кадило. 
В сражении с коленом Дана 
Врагов девица победила. 
 
Прошла все искушенья ада, 
Главу под меч склонив смиренно... 
Бог даровал Татьяне стадо - 
Студенчество по всей вселенной. 
 
Блистая девственной красою, 
Святая учит их порядку 
И верности святым устоям. 
Однако юные украдкой, 
 
Забыв про долг и «честь мундира», 
Сбегают с лекций на гулянье, 
И, безобидные кутилы, 
Слоняются по кофеманьям. 
 
«Как всё же молоды мы были, 
Студенты Университета! 
Как безрассудно мы любили, 
Любовью Божьей не согреты»... 
 
Но с высоты небесной славы 
Взирая на лихих смутьянов, 
Об исправлении их нрава 
Взывала ко Творцу Татьяна. 
 
И вот, спустя десятилетья, 
На Моховой, в домовом храме, 
Мужи седые, словно дети, 
С усердьем молятся Татьяне: 
 
«Тебе, Спасителя невесте, 
Соединившей разум с верой, 
Приносим похвалу без лести, 
Благодарение без меры! 
 
Ты не презрела душ в несчастье - 
Бог принял вопль наш покаянный»,- 
И приступают ко Причастью 
Пред образом святой Татьяны. 

Вдохни, Богомладенец светоносный,
Мне благодать в израненную душу,
Пусть не принес Тебе я ладан росный,
Напрасно обойдя моря и сушу.

И вместо злата веры — темный  камень
Забот житейских на груди я прячу...
Земных печалей  возгорелось пламя —
У стоп Твоих я безутешно плачу...

Но верю: примешь с царственной любовью —
Она — причина Твоего явленья .
Мир искупить Божественною Кровью
Ты восхотел для нашего спасенья.

От яслей веет кротким Божьим Духом
И от пелен льняных — благоуханьем...
Дождь низведи на сердце, Иисусе,
Водой живою утоли алканье.

Нас сохрани под чистыми лучами
Звезды, сияющей над Вифлеемом.
Пришествия второго, Боже, чаем,
И обновления земли и неба!