Двадцать лет назад в далеком Нью-Йорке скончался Нобелевский лауреат и вечный скиталец, переживший на первом году жизни Ленинградскую блокаду, перепробовавший впоследствии все профессии — и судимый за «тунеядство»; изгнанный из Советского Союза, но упорно отказывавшийся от образа политического борца, который ему навязывали в Америке, — поэт Иосиф Бродский. 

Не закончивший советской школы, он работал в общей сложности в шести американских и британских университетах, преподавая историю литературы и теорию стиха. 

Переводил поэтические труды В. Набокова на английский язык, получил международное признание как поэт и литератор, за год до кончины удостоился звания почетного гражданина Санкт-Петербурга.  Извещенный о приглашении вернуться на Родину, он сказал: «Моя лучшая часть уже там — мои стихи...» 

В них литератор действительно предвкушал свой приезд, но внезапно вмешалась смерть... 

Судьба человека, и к тому же поэта, — это большая тайна.  Некогда принадлежа к «ахматовским сиротам», лично общаясь с умудрённой годами и скорбями поэтессой, он нашел посмертное пристанище именно в Фонтанном доме, в ее музее, одна комната которого выделена для его личных вещей и библиотеки. 

Бродский — поэт большого города, где душа зачастую осознает свою неприкаянность... 

Уйти от себя не удавалось еще никому из нас. А вот отыскать в себе таинственную страну, открывающую доступ в вечность, — удел немногих. 

Поэты ищут эти заветные двери, как и философы. Произведения тех и других, если написаны искренне, представляют собою авторские исповеди, но обрести искомое — под силу лишь сердцу, дышащему живой верой в Победителя смерти — Господа Иисуса Христа. 

Бродский писал о Богомладенце, но самому стать младенцем во Христе ему, увы, не пришлось... 

Засвети же свечу на краю темноты. 
Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты. 

(И. Бродский)

Жалоба

Жизнь моя, на что же ты похожа? 
Вещи жмут меня со всех сторон; 
Кот живет теперь у нас в прихожей, 
Хорошо — не африканский слон! 

Стол любимый — в столбиках из меди. 
Стал он кладбищем нечищенных монет, 
В холодильнике избыток всякой снеди, 
И варенье просочилось на паштет. 

Выйду в город — всюду небоскребы, 
Кажется, сейчас возьмут в полон. 
Душно узникам в его стальной утробе, 
В проводах гудит их скорбный стон. 

Ныне и народы в беспокойстве — 
Их не умещает мать-земля. 
Запад и Восток в противоборстве — 
В схватке лютой не умру ли я? 

И тебя спрошу в своем бессилье: 
Где сокрыться от мильонов глаз? 
Жаль, что не имея птичьих крыльев, 
Не могу взлететь на эллинский Парнас. 

Есть одно лишь место на планете 
И одно убежище души — 
Не подумай, друг, — не в интернете — 
Там уединенья не ищи. 

Это мое собственное сердце — 
Край нерукотворной красоты! 
Вот она — спасения пещера, 
Как в Эдем, сюда со мной войди.