Лука возлюбленный — апостол Света,
Его прозрачный и святой сосуд,
В писании и Евангельском поведал,
Что Свет Фаворский — это Иисус.
И ныне Свет у нас в глубинах духа,
Ему в крещении обручены.
Но смежили глаза и тугоухи —
Бог светит, только не способны мы
Заметить и внимать Его касаньям,
Хранить в сердечной клети Божий мир.
То по плечу лишь трепетным созданьям,
Очистившим молитвою умы.
«О Присносущный Свете, Иисусе,
Смирения печать Твоим перстом
Напечатлей во мне! Сожги все узы
Страстей, Себе нерукотворный дом
Божественною силой приготовив.
И даруй, чтобы я постигнуть мог
Любовь Отца, причастником став доли
Марии, у Твоих сидевшей ног».
Чукотка с Аляскою — сестры родные!
Навстречу друг другу вы тянете руки,
Но трудно сомкнуть по причине пролива -
Вы в разных мирах, несмотря на потуги.
Ах, как вы похожи: белесые сопки,
Полярные ночи, бураны, метели...
И день лучезарный, но слишком короткий:
Едва я проснулся — и снова в постели.
Однако Аляски духовные корни
Едины, тождественны с русской Чукоткой.
Обеих сестриц обнимает мир горний.
Из нитей златых Божьим Промыслом соткан
Наряд для любезных сестер благодатный —
Живит их сердца и надежда, и вера,
Что по избавлении от супостата
Срастутся на карте две круглые сферы;
В объятьях сомкнутся Чукотка с Аляской,
Как это и было в России когда-то…
Прошу лишь, друзья: не спешите с оглаской
Стиха моего. Помолиться нам надо.
Прекрасно то, что все мы живы.
Часть крепкой нити золотой
Схватив, над крутизной обрыва
Одною шествуем тропой.
Дыханье чувствуя соседа,
Мы выверяем каждый шаг,
Мой след - ему благая мета,
Смертелен в сторону зигзаг.
Прекрасно, что одной молитвой,
Как нитью, спаяны сердца.
Забыты распри и обиды -
Путь долог, несть ему конца,
Но коль погибнем, - то все вместе,
Спасемся - только сообща!
Одною верой дышим крестной,
Мы - чада одного Отца...
Он не оставит без награды
Труды, опасности в пути;
Минуя западни, преграды,
Мы чаем до конца дойти
И обрести покой и милость.
А в память ночи темной той
Себе частицу тонкой нити
В руках оставим золотой...
В конце августа, после долгого перерыва, я посетил благословенную Оптину, где предо мной открылись скитские врата.
Келья старца Амвросия сейчас встречает вас молитвенным покоем.
Присев на скамью у старинной печки, вы живо представляете себе атмосферу того далекого времени, когда в течение светогого дня здесь клубился народ.
И только к позднему вечеру всё стихало... А глубокой ночью Старец, погружался в никем не прерываемую молитву, поверяя Богу все скорби и печали, которыми переполнялась его душа от общения с людьми...
ИНОЧЕСКАЯ КЕЛЬЯ
Молчанье уст есть тайна века
Нездешнего... В ночной тиши,
Когда сияет в небе Вега
И день заняться не спешит,
Душа внимает откровенью...
В заветной сердца глубине,
Как в тигле, золотые звенья
Молитвы льются, а совне
Царит в жилище полусумрак.
Дрожащий огонек свечи
Выводит неземной рисунок
На белой извести печи...
Озера чистое зеркало,
Всполохи яркие крон,
Тучи овечками серыми
Спят, но не долог их сон.
Только повеет от озера,
Тотчас проснутся - и в путь...
Дни догорающей осени
Шепчут мне: "Нас не забудь!"-
Утра с дождем и туманами,
Теплой дневной синевы,
Влажных ночей над полянами
С запахом прелой листвы...
Осень творит без свидетелей,
Пишет работы в тиши ...
Эти пейзажи пастельные
Ты подсмотреть поспеши!
Скоро покинет художница
Наш осчастливленный край,
Кисти оставит в заложники,
Краски забрав невзначай.
Не попрощается явственно,
Просто растает во мгле...
С белой палитрою царственной
Время трудиться зиме...
Осень - время поэтов и грусти
И о лете утраченных грез.
И печаль эта вас не отпустит,
И глаза не просохнут от слез.
Не развеет по лесу прогулка
По пружинистой прелой листве.
Лай собаки, надрывный и гулкий,
Вам напомнит, что есть только две
В этом мире серьезные вещи:
Верный друг и родительский дом.
И печаль сердце сдавит, как клещи, —
Вы забудетесь, чтобы потом,
Пробудившись внезапно средь ночи
От стучащего в окна дождя,
Написать стихотворные строчки
И с улыбкой заснуть, как дитя...
29 сентября – день памяти святой мученицы, княгини Людмилы Чешской, которую называют покровительницей бабушек, воспитателей и учителей. Эта княгиня сделала очень много для христианского просвещения своего народа, а земной путь завершила мученической кончиной. Что-то очень созвучное есть в ее судьбе и для русского сердца: почитание святой Людмилы в нашей стране началось еще во времена Владимира, Крестителя Руси.
Поздравляем всех Людмил с днем Ангела!
Именинницам
Людмила, нежная душа,
Любовью витязя согрета.
О том мы в детстве, не спеша,
Читали русского поэта.
Хрустальный, на подножье, гроб
И карлы Черномора царство
Разрушил принца твердый лоб,
Увы, не избежав коварства
Соперника. Но что нам быль
Когда живут средь нас Людмилы?
Сюжеты - золотая пыль,
В сравненье с жизнью, полной силы
Невымышленных впечатлений.
Итак, Людмилы…
Нет в них лени
И неги сказочных красавиц.
Не нужно гроб хрустальный ставить
С живой, реальною Людмилой
На именинный пьедестал.
Меня, признаться, утомило
Сравненье с Пушкиным. Устал
С поэтом-гением тягаться.
Позвольте тему именин
Развить и Пушкина наказы,
Как новогодний серпантин,
Использовать для украшенья...
Чем больше любим мы Людмил,
Тем жестче будут искушенья
От дам, которым не дарил
Стихотворений автор скромный.
Но… нам уж нечего терять.
Людмилы, как пирог скоромный,
Вкусите стих - в нем благодать!
Душой и телом будьте здравы,
Сияет пусть в сердцах любовь.
От осуждения отравы
Себя храните. Спеси бровь
Не хмурьте с ближними в общенье,
Души’ молитвенной теплом
Всех согревайте. Утешеньем
Да будет вам уютный дом,
Порядок, чистота на кухне,
Миниатюрный будуар.
Пусть не горят в камине угли
И без свечей гостинный зал,
Зато урчащий холодильник
И свежий торт «Причуда» в нем.
А на столе пяток субтильных
Бокалов для гостей. Не ром,
Людмилы, разольёте
Вы вечером, а бужеле.
И если слово не поймете,
То посмотрите в словаре.
На этом, дорогие, точку
Я ставлю и письмо - в конверт!
А гости, верю, напророчат
Вам множество счастливых лет.
В России бабье лето.
«Короткая, но дивная пора»...
Так и хочется вырваться из удушающих объятий большого города куда-нибудь подальше, в сельскую сторонку. Но, увы, обстоятельства сильнее нас.
Вот только для мечты не существует препятствий — она преодолевает все средостения во мгновенье ока.
Следую же за своей неудержимой мыслью без промедления...
В неволе
Чем крепче города объятия стальные,
Тем чаще мысленно брожу я по полям.
Нет, вовсе не брожу — ведь за спиною крылья —
Витаю на просторе... Виден древний храм,
Дождем порушенная там и сям ограда,
Поникшие в поклоне ветхие кресты.
Веселье в душу льет звенящая цикада,
Трепещет сердце от явленья бересты...
Манит неудержимо русское раздолье,
Где песни юности звучат среди полей,
Не ведая о выпавшей мне скорбной доле —
Под старость жить в плену бетона и камней.
Взмахнув привычно крылышками рясы,
Перелетев пространство и простор,
Он опустился журавлем прекрасным
На снежный, на сургутский школьный двор.
Принес он нам по веточке незримой,
И каждый взял из рук его свою:
Кто – с листьями поэзии любимой,
Кто - с мудростью, кто – даже с интервью.
Кто – юмором изящным был одарен,
Кто – в детство на минуту забежал,
Кто – вензель Страстотерпца Государя
К душе в великом трепете прижал...
Кто – мастерства таинственную дверцу
В беседе этой тихо приоткрыл,
Кто – с радостью в учительское сердце
Впервые в жизни Бога пригласил...
И вот опять, крылом взмахнув красиво,
Он улетит, покинув школьный двор,
А веточки у нас в руках, на диво,
Вдруг зацветут – зиме наперекор...
