Как ясно нынче над Москвою
В морозный вечер декабря.
Не слышно с автотрассы воя
Машин до раннего утра.

Суббота розовым закатом
Заполонила небосвод.
Над потемневшей эстакадой
Сияют маковки ворот

В притихшую к ночи’ обитель.
А окрест - тысячи окон.
Там жизнь кипит, как русский сбитень,
Но только нет в домах икон.

Остатки тишины таятся
Лишь по аллеям тополей,
Где кружится поземка в танце
С листвой пожухшей. У дверей

Стою еще пустого храма.
Там правит миром тишина.
Святые в золоченых рамах
Взирают строго на меня.

Я, отряхнув с подола время,
Вступаю в вечность, а душа,
Свободу обретя от плена,
Стучит молитвой в небеса.

Забыты город, век и люди,
В их норках, полных суеты.
Сказал Господь Своё «да будет!» -
И льется благость с высоты.

Спустилась тишина на город.
Угомонившийся народ,
Глазницы окон пряча в шторы,
К морфею обновляет ход.

С собою ворох впечатлений
Укладывает на кровать,
Но те снуют, как светотени,
Мешая людям сладко спать.

И до утра я с боку на бок
Верчусь вокруг своей оси.
От недосыпа вялый, слабый,
Открою с шумом жалюзи,

С уныньем посмотрю в окошко...
А там сугробы намело!
Мне виден рыжий абрис кошки
Сквозь индивелое стекло,

Какой-то мальчик на салазках
Сугроб пушистый покорил.
Зима всё превратила в сказку —
И сердцу свет, как в детстве, мил!