Двадцать лет назад в далеком Нью-Йорке скончался Нобелевский лауреат и вечный скиталец, переживший на первом году жизни Ленинградскую блокаду, перепробовавший впоследствии все профессии — и судимый за «тунеядство»; изгнанный из Советского Союза, но упорно отказывавшийся от образа политического борца, который ему навязывали в Америке, — поэт Иосиф Бродский.
Не закончивший советской школы, он работал в общей сложности в шести американских и британских университетах, преподавая историю литературы и теорию стиха.
Переводил поэтические труды В. Набокова на английский язык, получил международное признание как поэт и литератор, за год до кончины удостоился звания почетного гражданина Санкт-Петербурга.
Извещенный о приглашении вернуться на Родину, он сказал: «Моя лучшая часть уже там — мои стихи...»
В них литератор действительно предвкушал свой приезд, но внезапно вмешалась смерть...
Судьба человека, и к тому же поэта, — это большая тайна.
Некогда принадлежа к «ахматовским сиротам», лично общаясь с умудрённой годами и скорбями поэтессой, он нашел посмертное пристанище именно в Фонтанном доме, в ее музее, одна комната которого выделена для его личных вещей и библиотеки.
Бродский — поэт большого города, где душа зачастую осознает свою неприкаянность...
Уйти от себя не удавалось еще никому из нас. А вот отыскать в себе таинственную страну, открывающую доступ в вечность, — удел немногих.
Поэты ищут эти заветные двери, как и философы. Произведения тех и других, если написаны искренне, представляют собою авторские исповеди, но обрести искомое — под силу лишь сердцу, дышащему живой верой в Победителя смерти — Господа Иисуса Христа.
Бродский писал о Богомладенце, но самому стать младенцем во Христе ему, увы, не пришлось...
Засвети же свечу на краю темноты.
Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.
(И. Бродский)
Жалоба
Жизнь моя, на что же ты похожа?
Вещи жмут меня со всех сторон;
Кот живет теперь у нас в прихожей,
Хорошо — не африканский слон!
Стол любимый — в столбиках из меди.
Стал он кладбищем нечищенных монет,
В холодильнике избыток всякой снеди,
И варенье просочилось на паштет.
Выйду в город — всюду небоскребы,
Кажется, сейчас возьмут в полон.
Душно узникам в его стальной утробе,
В проводах гудит их скорбный стон.
Ныне и народы в беспокойстве —
Их не умещает мать-земля.
Запад и Восток в противоборстве —
В схватке лютой не умру ли я?
И тебя спрошу в своем бессилье:
Где сокрыться от мильонов глаз?
Жаль, что не имея птичьих крыльев,
Не могу взлететь на эллинский Парнас.
Есть одно лишь место на планете
И одно убежище души —
Не подумай, друг, — не в интернете —
Там уединенья не ищи.
Это мое собственное сердце —
Край нерукотворной красоты!
Вот она — спасения пещера,
Как в Эдем, сюда со мной войди.
