В чем тайна Святителя Николая Чудотворца? В его сердце! Оно - вместилище бессмертного духа, устремленного к Богу и растворенного человеколюбием, светом милосердия Христова.

Никола Милостивый прост и чист, как младенец, но сердце его заключило в объятия весь мир.

Речи многих из нас выспренны и умны, однако никого не согревают и не утешают. Святитель Николай молчалив. Рядом с ним хочется плакать от радости, детской и непосредственной.

Где Бог, там мир и любовь. А любовь несет с собой жизнь. Любовь поставляет пред лицом Самой Троицы.

Есть уровень мысли, холодной и тонкой,
Как нить паутины, как иней, как пряжа.
Есть уровень духа. Откроешь заслонку,
И вырвется луч, и почувствуешь сразу,

Что сердце объемлет народы и зе’мли,
Что взор устремлен в сокровенные дали.
Сам Бог, как младенцу, слезам твоим внемлет.
И к берегу райскому лодка пристанет.

Урок протоиерея Артемия Владимирова в Елизаветинской гимназии. Со старшими классами, 24 сентября 2014.

Урок со старшеклассниками, проходивший по «горячим следам» начала войны в Новороссии и присоединения Крыма к России, посвящен теме противостояния двух миров — русского мира, хранящего традиционные библейские ценности, и мира западного (англо-саксонского), защищающего «ценности» содомо-гоморрской цивилизации. «Наш ли ты или от супостат наших?» В свете этого библейского вопроса нам и нашим школьникам предстоит делать каждодневный жизненный выбор между неоязычеством, идеологией «new age» и постмодернизмом с одной стороны и христианской моралью, библейской антропологией и патриотизмом с другой.

— Материалы предоставлены Алексеевским ставропигиальным женским монастырём.

Как ясно нынче над Москвою
В морозный вечер декабря.
Не слышно с автотрассы воя
Машин до раннего утра.

Суббота розовым закатом
Заполонила небосвод.
Над потемневшей эстакадой
Сияют маковки ворот

В притихшую к ночи’ обитель.
А окрест - тысячи окон.
Там жизнь кипит, как русский сбитень,
Но только нет в домах икон.

Остатки тишины таятся
Лишь по аллеям тополей,
Где кружится поземка в танце
С листвой пожухшей. У дверей

Стою еще пустого храма.
Там правит миром тишина.
Святые в золоченых рамах
Взирают строго на меня.

Я, отряхнув с подола время,
Вступаю в вечность, а душа,
Свободу обретя от плена,
Стучит молитвой в небеса.

Забыты город, век и люди,
В их норках, полных суеты.
Сказал Господь Своё «да будет!» -
И льется благость с высоты.

Спустилась тишина на город.
Угомонившийся народ,
Глазницы окон пряча в шторы,
К морфею обновляет ход.

С собою ворох впечатлений
Укладывает на кровать,
Но те снуют, как светотени,
Мешая людям сладко спать.

И до утра я с боку на бок
Верчусь вокруг своей оси.
От недосыпа вялый, слабый,
Открою с шумом жалюзи,

С уныньем посмотрю в окошко...
А там сугробы намело!
Мне виден рыжий абрис кошки
Сквозь индивелое стекло,

Какой-то мальчик на салазках
Сугроб пушистый покорил.
Зима всё превратила в сказку —
И сердцу свет, как в детстве, мил!