служитель слова...

Возвращение.

10 Feb 2015

Всякий раз, когда я раскрываю евангельскую притчу о блудном сыне, возвращающемся в Отчий дом, пред моим мысленным взором всегда встает живописный шедевр Рембрандта...

Полуосвещенный лик Отца, исполненный кроткой любви и сострадания. Стоящий перед Родителем на коленях сын, в рваной одежде и со сбитыми в кровь стопами. На заднем плане — слуги с приготовленными для заблудшего чада новыми одеждами...

Нет во всей Библии повествования, которое столько бы говорило кающемуся сердцу...

В русской поэзии, пожалуй, глубже всех переложил эту притчу Иван Бунин.

Позвольте и мне предложить вам, друзья, свои мысли о блудном сыне, «был мертв и ожил, пропадал и нашелся»...

А ведь это каждый из нас, ищущий свой путь из «страны далече» в дом Отчий...

Изможденный постылой чужбиной,
В отчий дом обратил он стопы.
Образ родины, светлой и милой,
Навевали и думы, и сны...

Все имел он в года молодые,
Поле, лес, половину дворца,
Но не думал, что значит быть сыном, —
Принимая заботу отца.

Почему не хотел назвать имя,
Лишь бросая родителю — «ты»?
И склонить перед ним свою выю
Почитал оскорбленьем мечты

О свободе и жизни привольной,
В отдаленье от вещих очей.
Оттого вспоминать было больно
Про ушедший покой юных дней...

Между тем, сил осталось немного —
Нескончаемым видился путь,
Вся в ухабах, крутая дорога —
И не встать, если лечь отдохнуть...

Неожиданно сердце согрелось,
Омертвевшее, — вдруг ожило...
И воспрянуло хилое тело,
И идти уже не тяжело!

Сын почувствовал, хоть не увидел,
Взор всеведущих, ласковых глаз,
Он не знал, что с поспешностью вышел,
Дав прислужникам быстрый наказ

Приготовить льняные одежды,
Позабывший обиды отец...
А в дому, паче всякой надежды,
Был заколот для сына телец...