служитель слова...

Вера Лотар-Шевченко.

09 Feb 2015

Почти никто не слышал о великой французской пианистке Вере Лотар — Шевченко, нравственный подвиг которой повторил и превзошел героизм русских женщин, покорно последовавших вслед за мужьями — декабристами на каторгу...

Родившись в начале века в семье преподавателей Сорбонны, она была одарена удивительными музыкальными способностями. Уже в 12 лет выступала как пианистка с оркестром знаменитого Тосканини. Ее ожидала всемирная слава...

Полюбив русского, Лотар делает судьбоносный выбор: везде и всегда быть рядом с любимым мужем.

Супруг Веры, советский специалист, по возвращении четы из Парижа в Москву в 1938 году, был осужден и отправлен в лагерь.

Француженка, ни минуты не колеблясь, решила разделить с супругом его страдальческую судьбу. Она ходатайствала за мужа, но... безрезультатно. Более того, Гулаг поглотил ее саму.

Как за пятнадцать лет лагерей и каторжных работ Вера не сломилась духом, известно одному Богу...

К изумлению людей, увидевших ее уже на свободе, пианистка, сев за рояль и положив натруженные, огрубевшие пальцы на клавиатуру, стала виртуозно исполнять любимых ею Дебюсси и Бетховена!

Все, слышавшие Веру Лотар, говорили и писали о чуде, свидетелями которого они стали на ее концертах. Думаю, что это было чудо всепобеждающей любви, струившейся из-под ее страдальческих перстов...

Ни болезни, ни изломанная судьба не ожесточили душу, с самоотречением под'явшую крест верности мужу и его стране, которая стала ее второй Родиной...

Лишенная прописки, денег, связей с родственниками (супруг погиб в лагерях) Лотар-Шевченко вынуждена была вести нищенское существование. Но с нею была ее музыка, которую она с великой щедростью дарила людям...

На предложение покинуть Россию, она твердо ответила: «Никогда. Я не могу и не хочу предать тех русских женщин, которые помогли мне выжить в страшные для меня годы...»

Погребена пианистка на кладбище Академического городка в Новосибирске, где прожила последние 20 лет.

Ее имя должно быть возвращено Франции и России, а светлый образ — из'ят из мрака забвения. Пусть же эта малая поэтическая лепта будет благосклонно принята Верою Лотар — Шевченко как выражение благоговейного удивления пред величием ее подвига...

1.

Француженки — фактуры очень хрупкой,
Улыбчивы и, спору нет, изящны —
Ведь с ними не «рифмуются» тулупы,
Бараки, тюрьмы, офицер курящий...

Но, зная все об Орлеанской деве, —
Допросах, пытках и ужасной казни —
Мы видим, что рабы любви и веры
Сильней огня, который... быстро гаснет.

Душа, за правду претерпев изгнанье,
Сияет, раскрываясь цветом райским.
Любовь — венок ее благоуханный,
Как девственный бутон под солнцем майским...

2.

В крещенье обретя святое имя — Вера,
Жила в Париже, родилась в Турине.
Отроковицей, не по-детски смело,
С прославленным оркестром Тосканини

Играла Баха, Моцарта, Шопена.
Ей прочили признание и славу.
Пришла любовь...
а с нею — перемены.
Vera' за русского выходит замуж.

Теперь она — Vera' Lotard-Шевченко
И с мужем отправляется в Россию.
Могла ли знать, что ждут его застенки
И скорбь великая ее постигнет?

3.

Наивная, пошла просить за мужа,
Ей дали подписать какие-то бумаги,
Чиновникам приход жены был нужен —
Она француженка — и место ей — в Гулаге...

Пятнадцать лет, несовместимых с жизнью!
Собаки, каторга, всегдашний голод...
Скажите, как не превратиться в слизня,
И не рассыпаться, попав под молот?

Рисунок клавиш вырезав на нарах —
Фортепианную клавиатуру —
Любимые шедевры исполняла,
Раскрыв в уме страницы партитуры...

И по ночам несчастные товарки,
Под шелест пальцев чудо — пианистки,
Внимали Штрауса осенним вальсам
И романтическим этюдам Листа.

Дивились женщины ее таланту —
Лотар, как солнце, радостью сияла.
«Ты — прошлого столетья арестантка!
И как в наш ад из Франции попала?»

«Я вышла по любви за иностранца
И участь разделю с его страною»...
— А на рассвете, к разработкам сланца,
Все шли в молчанье, серою толпою.

4

Пятнадцать лет в тумане пролетело,
Париж исчез за дымкою далекой...
В тулупе на почти бесплотном теле,
Все претерпев, по окончанье срока,

Француженка в сибирском Барнауле,
Прибежище нашла в своих скитаньях...
Воспоминают: сутки не минули,
А странница, поднявшись утром ранним,

Забыв условности, свою отдышку,
Вбегает в государственную школу.
Сев за рояль, откинув махом крышку,
Играет царственную Баркароллу!

Не те уж пальцы, руки узловаты,
Мелодия — божественно — прекрасна...
Чиновники звезде как будто рады,
Но к людям допустить сочли опасным.

И что ж она? Превыше лести низкой,
Обид, уныния и озлобленья,
Играет, где придется... Люд фабричный
К ней на концерты, как на праздник, рвется.

5.

Закат свой встретила в Новосибирске.
Всегда в трудах, среди своих — чужая...
Бетховен, Шуман, Дебюсси, Стравинский
Под пальцами артистки оживали...

Казалось, композиторы воскресли!
Иная, в звуках, открывалась сфера...
А в залах два ряда свободных кресел
Друзьям по зоне оставляла Вера.

Москва и Ленинград, Ташкент и Вильнюс
Хотели бы содействовать ее карьере,
Но сколько сил затратить нужно было
Для одоления невидимых барьеров!

Ведь некие по тайному приказу,
Срывали все концертные афиши.
Артистке вдруг отказывали в залах;
Однако, странным образом, прослышав,

С утра спешили люди на концерты,
И ждали с нетерпением приезда —
Участьем публики питалось сердце
И билось, окрыленное надеждой...

Но большей частью доставались терны —
Районные обшарпанные клубы,
Расстроенный рояль на сцене,
В холодных залах ватники и шубы...

И музыка... Небесное звучанье
Благоухало драгоценной мастью.
Лотар всегда и всюду люди ждали —
Дарить себя — вот жизнь ее и счастье...

Был и звонок, что ждут в Париже, встретят...
Лотар с улыбкою ответила: «Едва ли.
Не суждено. Я не могу отречься
От тех, кто ТАМ мне выжить помогали.»

Зима. Сибирь. Высокое надгробье.
Ее лицо. Глаза. Мимозы золотые.
Здесь верность. Эти слезы не застынут...
Здесь — Вера, победившая любовью.